понедельник
«Как-то всё уладится, заживёт…»
В чешуе по ключицы, по горло в небесной воде,
не держась за тяжёлые корни и нежную поросль,
где другие немые цветы прорастают везде,
мы всплывём и обнимемся порознь,
обнимемся порознь...
***
Вероятность того, что город, уснувший снаружи,
Обойдёт тебя сзади и вытолкнет незаметно,
Так ничтожно мала, что пугаешься, вдруг обнаружив
Перемену пейзажа, а попросту – смену места.
Так пространство комнаты, не умещаясь в пределах
Коммунальной квартиры, отращивает конечность.
Так и ты, упражняясь в бессоннице, то и дело
Переводишь стенные часы – с поправкой на вечность.
***
Внутренний дворик похож на ушную раковину,
Ночью форточка хлопнет – и можно оглохнуть.
В каждой ветке древесные кольца упрятаны,
Словно молочные зубы в дёснах.
Ветер, конечно, имеет свои преимущества:
Всё, что ему не дуда, то крыло или парус.
Медленно дышат немые деревья, растущие,
Словно послушные дети, попарно.
Белые рыбы над городом. Их плавниками
Небо ощупает крыши и всех приголубит.
Город смеётся во сне, населённом не нами.
Время пунктирно, как "любит – не любит".
***
Ещё твоё дыхание зиме
несоразмерно. Город монохромен.
Его качает музыка извне
и стылый ветер треплет по плечу.
А в вышине витает надо мной
один твой голос, дыма невесомей,
и я его, как шарик надувной,
веду за нитку и не отпущу.
У декабря касательно меня
сомнений нет, но ты – другое дело.
Когда бы нас местами поменять,
когда бы мне внутри такую тишь.
Но у воздушных шариков душа
всегда настолько видимее тела,
что я гляжу, почти что не дыша.
А отворю ладонь – и улетишь...